История семьи Демидовых. Гл.7. Богатовы

Александра (28 января 1921 - 26 июня 2004)

Следующая после Насти - Шура. Простая, добрая, работящая, из-за осложнения после болезни с 4-х летнего возраста слабослышащая. Отчасти по этой причине Шура не закончила даже 4-й класс. Дети дразнили, а она очень стеснялась своей глухоты. Да никто особо и не гнал в школу. Времена были трудные, чтобы прокормиться и выжить, нужно было много трудиться. И Шура всю жизнь трудилась. И, в основном, на физически тяжелых работах. Пока жили всей семьей в Спиридоновке, она никогда не считалась, чья очередь делать работу по дому: и дрова рубила-пилила, и семью обстирывала. Если большинство спросит:«Почему я?», то Шура скажет: «Если не я, то кто?».

Помню, бабуся часто посылала меня за хлебом в ближнюю булочную, где тетя Шура работала приёмщицей. Я покупала ароматный теплый кирпичик, от которого по дороге, не утерпев, бессовестно отгрызала хрусткую корочку. Всякий раз, когда Шура приходила к бабушке, в ее хозяйственной сумке дышал свежий хлебушек и бренчали сушки.

Из всех сестер Шура всегда старалась помочь, чем могла, и моей маме. Когда я пошла в первый класс, и мы уже перебрались со 116 км в Куйбышев («в город», как уважительно говорили поселковые жители), помню, как Шура, с пересадкой на двух автобусах в одну сторону, ездила за тридевять земель на нашу дачу в Стромилово, собирала урожай, привозила вёдра с ягодами-яблоками в Самару и продавала. А деньги до копейки отдавала маме. Она привыкла зарабатывать тяжелым честным трудом. При том, никогда не была жадной.

Когда в 1981году я вышла замуж и еще не обзавелась собственным хозяйством, Шура сделала нам очень ценный подарок: холодильник «Орск» с корпулентно-округлыми формами, который до сей поры морозит по-стахановски. Последние лет 25 на даче, ржавый, но непобедимый. И до сих пор, смотрю, эти холодильники продают в рабочем состоянии на сайтах подержанных вещей. 

Семья Богатовых

После войны в Спиридоновку вернулся фронтовик Иван Степанович Богатов и стал преподавать физкультуру в местной школе. Его мать была женщиной хорошей и работящей, но несколько неравнодушной к зеленому змию. По-соседски она часто заходила к Степаниде Николаевне поговорить, помочь на кухне и самой подкормиться, жила она очень бедно.

Вскоре после возвращения и ее сын проторил дорожку к Демидовым, присмотрев русоволосую голубоглазую Шурочку, словно сошедшую с кустодиевского полотна красавицу. Спустя короткое время они поженились, а в начале 1946 года родился Толик.

Всё было бы хорошо, но из-за чрезмерной любвеобильности Ивана Степановича
 семейная жизнь дала трещину, и бескомпромиссная Шура выгнала неверного мужа вон из родительского дома. Когда Шура гневалась, куда девалось ее мягкосердечие. 

1957 год, пос. Половинка,
Иван Степанович Богатов

 Пришлось Ивану уйти. Он уехал в Куйбышев, со временем он стал мебельных дел мастером, начал прилично зарабатывать. Правда, жене и сыну денег почему-то не посылал.

Тогда справедливо обиженная Шура, с которой в колхозе расплачивались «палочками», и не было никакой возможности рубля заработать, чтобы купить сыну одежду и обувь, пожаловалась «куда следует». Злостному неплательщику Богатову живо припаяли 2 года общественно-полезных работ для выплаты алиментов, такие были законы.

После этих двух лет семья снова попробовала воссоединиться, но снова безуспешно, да и пил Иван Степанович всё чаще и всё больше. Они снова расстались, и Иван уехал работать на карьер, а спустя некоторое время Шуру известили о его смерти. Было ему тогда немного более сорока.

Во время войны Иван Степанович воевал, был награжден. В армию был призван, как и Ваня Старичков, с 1938 года. Наградные документы на Орден Отечественной войны II степени

 

Гришин Иван Васильевич, второй Шурин муж (умер осенью 2001 г)

Когда Толик служил в армии (1964-67 гг.), Шуре дали 18-метровую комнату в коммуналке и она переселилась, наконец, из барака. Это уже считалось хоромами. Я там не раз бывала: половицы всегда сверкали свежим лаком, на трюмо - крахмальные салфетки-статуэтки, из мебели - величественные шифоньер и никелированная кровать с подзорами и накидушками, и стол с табуретками. Чистюля Шура была необыкновенная. И очень хозяйственная.

Примерно в это время ее познакомили с одиноким мужчиной. Мужчина был так себе: тщедушным, невзрачным и потертым экскаваторщиком, который жил в общаге, жена турнула его из дома. А Шура мужчину приняла и ни разу потом не пожалела об этом. За доброту, за ласку, отдельной графой за потрясающий шурин борщ, Иван Васильевич Гришин был предан своей Шуре душой и телом, и больше 30 лет они прожили в ладу, до самой его смерти.

Тетки мои над Гришиным, бывало, беззлобно посмеивались, за глаза называя «мордвином». Сами-то аристократки из Спиридоновки. А он, между прочим, никогда не ленился утром в выходной на троллейбусе съездить на рынок, чтобы купить своей ненаглядной Шуре фруктов-виноградов и всякой другой рыночной снеди. Не каждый покупал продукты на рынке, в магазинах-то было дешевле, хоть и пустовато. Но уж и похвастать Гришин любил перед свояченицами: «Шура моя ни в чем не нуждается!». Уж и любил он свою драгоценную.

Одевался Иван Васильевич, мягко говоря, неавантажно, но шляпы любил. Носил темные кургузые «пинжачишки» и штаны, которые язык не поворачивается назвать брюками, заправленные в сапоги. Штиблеты в гардеробе, очевидно, появились позднее. Правда, надо сказать, что сапоги тогда были обычным явлением в гардеробе, мой папа студентом тоже носил кирзачи, выбора-то особо не было.

В общем, человеком Иван Васильевич был простым и понятным: ходил на работу, любил Шуру, чувство юмора, между прочим, очень даже имел. По маминому выражению, «анекдотов знал мешок».

И вот однажды на работе ему дали профсоюзную путевку на курорт, то есть, бесплатную или почти бесплатную, и впервые в жизни простой человек Иван Васильевич Гришин сел в поезд и поехал в южный санаторий. Как положено, на 24 дня. Но неожиданно дней через 10 наш курортник вернулся домой и честно признался, что не смог вынести невыносимой тяжести санаторного бытия: спать там укладывают на открытой холодной «иранде», по утрам заставляют делать «гомнастик», при этом толком не кормят, ни щей, ни каши, как у Шуры, нет, всё пресное и диетическое. И самой Шуры нет. Да разве так протянешь 24 дня?! В общем, курортная жизнь Ивану Васильевичу не понравилась совсем. Вот не то что сибариту и гуляке Ване Старичкову.

Есть в семейных анналах ещё одна забавная, рассказанная мне мамой, история про Ивана Васильевича. Которая произошла во времена страшного дефицита, затрудняюсь сказать точно, когда, потому что страшный дефицит в жизни советских граждан присутствовал перманентно, но думаю, было это в 60-х.

Хороший муж и добытчик Иван Васильевич, подкопив деньжат, отправился в Ташкент «доставать» (тоже исконно советское понятие) холодильник. Чтоб его Шура жила как королева. В Ташкенте жила шурина младшая сестра Лиля и, очевидно, имела «блат» (то есть, полезное знакомство).

Иван Васильевич был стреляный воробей и не лыком шит. Отправляясь на охоту за дефицитом, он сообразительно спрятал кровно заработанные денежки под стельки в сапогах и отправился в Ташкент на поезде. Долго ли, коротко занял путь, не суть неважно, но уж несколько дней точно. А важно то, что бдительный Иван Васильевич не разувался до момента покупки вожделенного агретата. Ну чтоб не украли. Наступил момент расплаты. Иван Васильевич снял, наконец, сапоги, чтобы достать деньги, но пропотевшие, измученные трением полуистлевшие банкноты не выдержали и рассыпались в труху. Зато не украли.

Мамины сестры с мужьями (кроме Насти):
Настя Старичкова, Дуся и Иван Васильевоч Сергеевы, 
Шура и Иван Васильевич Гришин,
Нина Голубева с Леной на руках. Сентябрь, 1959 год, Куйбышев, 116 км

Анатолий Иванович Богатов, мой двоюродный брат (род. 17 января 1946)

Мой двоюродный брат Толик старше меня на 13 лет, в детстве это разница непреодолимой силы, так что мы не очень много общались. Толик жил с матерью в бараке, уроки, как Ванька Жуков, делал на табуретке (эта табуретка не раз была поставлена мне на вид, потому что я делала уроки за столом, но не ценила этого и ленилась).

1956 год. Куйбышев, 116 км. Взрослые: Дуся и Ваня Сергеевы, Нина Голубева.
Дети: Толик (слева), Валера Сергеев, Люда Старичкова

В старших классах школы Толик увлекся хоккеем и играл очень успешно. Но учиться при этом стал спустя рукава, а 9-й класс вообще бросил. Попробовал учиться в техникуме при долотном заводе, куда его привела Нина, и тоже бросил. Тут подоспела армия. Пока Толик 3 года служил в Энгельсе, он регулярно переписывался со своей самой молодой и самой образованной тетушкой Ниной. А после армии, при её поддержке, подготовился и поступил на заочный в политехнический институт. Поначалу Нина помогала Толику с контрольными, но парень и сам взялся за дело всерьёз. А вскоре решил поехать работать в Тольятти, тогда говорили «завербоваться» (это значило, что в контракте был оговорен срок, раньше которого уволиться было нельзя). В те годы только начало разворачиваться строительство Волжского Автозавода, молодых ребят агитировали после армии ехать поднимать новую стройку, к тому же, женатым быстро давали жилье. Но Толик, после раннего кратковременного и неудачного брака, был разведен. И заботливые родственники стали «подыскивать» ему невесту.

Когда я училась в 5-м классе, папе от проектного института, где он работал, дали для нашей семьи новую 3-х комнатную квартиру в 13-м микрорайоне возле Шоколадной фабрики.

И, надо ж такому случиться, спиридоновские закадычные подружки Нинка и Симка обнаружили, что снова живут по соседству. Серафима Жесткова трудилась продавцом в местном овощном магазине, воспитывала двоих детей от двух браков, была украшена химической завивкой и золотыми коронками. Сима была очень деятельной и доброй женщиной. В ее соседках значилась скромная приветливая девушка Марина, с которой подруги и решили познакомить Толика. И ведь как удачно легли звёзды: в 1973 году Толик женился на Марине, и они по сей день живут душа в душу. Мама очень гордится, что когда-то приложила руку к их союзу.

21 июля 1973 г. Куйбышев, ЗАГС
Бракосочетание Марины и Толика Богатова.
Расписывается свидетель жениха Гена Капишев, муж Люды.
Крайние слева и справа - мои родители 

На свадьбе. Внизу слева: Иван Старичков обнимает Дусю,
Справа: Гена Капишев с Наташей на руках.
Вверху слева: Настя, Мария Степанвна, Шура.
В верхнем ряду в центре: мамина подруга Сима Жесткова
 (рука на плече стоящей впереди женщины)

Среди гостей: Дуся, Толик и Марина, дядя Ваня Старичков с Наташей на руках,
справа от него я, Люда и Гена Капишевы

Слева направо: Лена Голубева (мне 14 лет),
Марина и Толик Богатовы, Люда и Гена Капишевы

Так наш Толик с семьей осел в городе российского автопрома навсегда. Интересно, что всю жизнь проработав на ВАЗе, он остался равнодушен к автомобилям, никогда не брался за руль и для себя дефицитные «Жигули» не приобретал. По окончании политеха наш Анатолий Иванович сделал на заводе отличную карьеру.

Тольятти, Автозаводской район. Кинотеатр "Сатурн". Ладья. 1984 г.

Тольятти. Набережная, 1977 год

Толик с дочкой Светой на руках и Марина,
Люда, бабуся, Лена (дочь Лили) с Наташей на руках

Теперь Толик дедушка, в этом году ему исполнилось 70, но он всё так же бодр и подвижен, мы виделись год назад на мамином юбилее. Они с Мариной живут под Тольятти в поселке Ягодное в прекрасном 3-этажном доме, который вместе строили много лет. Их дом полон любви. После смерти Ивана Васильевича последние 3 года жизни мама Шура прожила с детьми в этом доме. Дочь Толи и Марины Светлана счастливо вышла замуж, успешна в работе, водит, в отличие от отца, автомобиль. А по выходным Света с мужем Андреем и сыном Стасом приезжают к родителям в Ягодное попариться в баньке и побыть на природе. 

(продолжение следует)

История семьи Демидовых. Гл.6. Старичковы

Настя Демидова

Анастасия (21 декабря 1917-21 мая 1995 г.)

Следующей после Веры была Ася, «девушка с характером», как из одноименного фильма советской эпохи. Причем с характером таким непростым, занозистым и угловатым, а в детстве ещё и драчливым, что ее даже из школы за рукоприкладство исключали. Так что дальше 4-го класса настино образование не пошло. Ей бы мальчишкой родиться. 

Натура прямая, бескомпромиссная и вскипающая за секунду, в то же время Настя была отходчивой, очень работящей и гиперответственной. 

В военные годы она работала в колхозе трактористкой, пахала, в прямом смысле, на износ, по 14 часов в сутки, мужиков-то в селе почти не осталось. И откуда ж было в её характере взяться обходительности, мягкости и сердечности.
В голодные времена Настя в буквальном смысле спасла семью от голода, рискуя при этом не только свободой, но и жизнью. И это не фигура речи. 7 августа 1932 года было принято печально известное постановление ВЦИК и СНК СССР от под названием «Указ семь-восемь», в народе больше известное как «Указ о колосках», по которому расхитители госимущества карались сурово, вплоть до расстрела. Невзирая на возраст. А расхитителями считались даже собравшие пучок колосков в поле. Но что было людям делать, к весне прошлогодние припасы полностью заканчивались и реально надвигался голод.

Во время весеннего сева Настя работала в поле на тракторе и, если выпадала ночная смена, иногда умудрялась привезти домой немного колхозного посевного зерна. Столько, сколько можно было сэкономить и утаить. Той же ночью зерно нужно было тайно отвезти домой, проскакав верхом на коне от поля до дома километров 10-12. Из осторожности Настя никогда не подъезжала к дому с фасада. На задах огорода с вечера готовили схрон и оставляли лопату, чтобы спрятать мешок, забросав землей. На рассвете мать бежала, откапывала и перепрятывала зерно. 

Сомневаюсь, что она вообще могла уснуть в такие ночи. Если бы на Настю донесли за эти ночные поездки, не миновать бы ей расстрела. За меньшее расстреливали, за пучок колосков. Да и семье бы не поздоровилось. Бог миловал. Выжили.

Иван Осипович Старичков (12 января 1918- 8 октября 1997 )

В 20 лет Настя вышла замуж за парня со своей улицы, красавца-сердцееда с волнистым чубом Ванюшу Старичкова. Я этого чуба уже не застала, в моем детстве вокруг дядьваниной лысины колосились лишь легкие сорнячки. 

Помню его как абсолютно неконфликтного добродушного пофигиста, но когда в крови искрился алкоголь, дядя Ваня становился душой общества. Вне работы единственным его хобби, по-моему, была бутылочка и хорошая компания. Настя, понятно, это не приветствовала и частенько горячилась. 

Вообще при рождении Ваню назвали Мишкой, но в сельсовете почему-то записали Иваном. Так бывало. А Иван’оспич добродушно откликался на оба имени. Он был в семье средним сыном, старшим был Антон, которого звали «хрипатым» (потерял голос из-за болезни), младшим был Лёнька. 

Отец их трагически погиб: однажды зимой лошадь привезла его, замёрзшего в санях. 

Меньше, чем через год после свадьбы, в 1938 году Ваню призвали служить на флот. А через 3 года, ровно к концу его службы, началась война. 

После Победы он отслужил ещё год на Дальнем Востоке. В общей сложности, Настя ждала мужа 8 лет. И ведь никто не обещал, что вернется живым.

1938 год. Военно-морской флот. Старичков И.О. крайний справа

1940, июнь. Хабаровск. Старичков Иван Осипович

 

А пока Ваня служил и воевал, к видной самостоятельной Насте, было дело, и сватов засылали, ведь столько лет соломенной вдовой жила. 

Но крутая на расправу девушка и со сватами не церемонилась, женихов со двора вилами выпроваживала. 

В 1946 году, после демобилизации, Ваня вернулся в Спиридоновку, чтобы забрать жену и отправиться навстречу мирной городской жизни.

Настя с Иваном в кругу Ваниной семьи. В центре Лёня, младший брат Ивана (рука на плече)

После войны и демобилизации Иван Осипович оказался в числе рабочих куйбышевского нефтеперерабатывающего завода (КНПЗ), которые монтировали американское оборудование. Знакомый с котлами по службе на флоте, он пошел работать в котельный цех, позже стал начальником этого цеха и проработал на КНПЗ до пенсии. Завод знал, как свои 5 пальцев, но для назначения на должности требовалось образование. 

Кисловодск, 1950-е

Поэтому, когда при заводе открыли заочные отделения политехнического техникума и института, Иван Осипович закончил их один за другим. Вначале с контрольными по математике помогала Нина, а потом сам. 

К работе он относился очень серьезно, но всю эту серьезность оставлял на заводе, а после работы любил принять на грудь, погулять, побалагурить в компании. Иногда бывал доставлен приятелями по месту жительства в состоянии «нестояния». Зная настин горячий нрав и тяжелую руку, приятели, как правило, звонили в дверь и стремительно уносили ноги. 

Но как ни ругала Настя мужа «пияницей», и тумака могла отвесить, а всё-таки любила всю жизнь только его. Иногда дядя Ваня называл ее "Налька".

Вот таким и помню его: 
распахнутое пальто, шляпа, шарф в елочку и улыбка

Настя работала продавцом в промтоварном магазине.
Почему-то у них  была униформа в виде сатиновых халатов

С тестем Ваня очень дружил, понимали друг друга с полуслова. После армии Ваня купил подержанный мотоцикл и почти каждое воскресенье, в свой единственный выходной (тогда была 6-дневная рабочая неделя) гонял за 40 км в Спиридоновку. Первым делом всегда заезжал к Егору Ильчу на пасеку, а уж потом отправлялся в село к родным. При этом тесть с зятем, конечно, усугубляли бутылочку, но это было не столько ради выпивки, сколько из взаимного душевного расположения.

К женскому полу, как и к алгоголю, Ваня питал большую слабость, что было, то было. Насколько я знаю, у него была внебрачная дочь. Но от Насти он никогда уходить не собирался. Миролюбивая бабуся, которая 35 лет прожила со Старичковыми, что бы то ни было, зятя уважала и ценила, и не раз служила и буфером, и громоотводом от настиного гнева. И Иван’оспич тоже платил теще любовью и уважением.Вобще он любил всех, широкой души был человек.  

Наша бабуся в доме была вроде бы незаметной, но все-таки главной, тем более, по кухне. Не припомню, чтобы Настя готовила. В детстве я проводила у них в доме много времени, да и не только я, все мелкие внуки (сейчас думаю, поди, как надоедало Насте постоянное присутствие мелюзги в доме, спасибо ей за терпение). Хорошо помню бабусин единственно верный женский вопрос, ежевечерне встречавший вернувшегося с работы зятя: «Ванюша, разогрёвать?». 

Ах, какие у бабуси были блины-пироги-маринады! Теперь уж таких не делают.

Одна из армии настиных статуэток, 
которая досталась Гале 
в наследство. А мне 
досталась туркменка.

Настя работала в торговле, имела доступ к дефициту, а тогда всё было дефицитом. Её квартира, как пещера Али-бабы была полна статуэток и всяких чудес, фарфоровых, стеклянных, хрустальных, трогать которые запрещалось, но в настино отсутствие мы с бабусей входили в сговор. На меня можно было положиться: я могла часами сидеть в углу, слушать музыку по радио и играть статуэткой балерины, изображая прыжки и пируэты. В моем детстве взрослые всегда были заняты, развлекать детей было принято, дети сами себя занимали. И только с бабусей у меня были общие дела и разговоры. 

Своих детей у Старичковых не было, Настя, видимо, подорвала женское здоровье в войну на полевых работах. Они удочерили лилину дочь Люду, но близки как мать и дочь Настя с Людой так никогда и не стали. 

Когда из жизни ушла бабуся, у Насти, непривычной к ведению хозяйства, обострился диабет. Она умерла в 78 лет. Дядя Ваня пережил ее всего на полтора года. Пусть в нашей семье всегда живет о них хорошая память.

 (продолжение следует)