История семьи Демидовых. Гл. 2. Быковы

Семья Быковых
Отец моей бабушки Степаниды (1894 г.р.), Николай Степанович Быков, был сапожником высокого класса, к нему даже из Самары приезжали заказывать обувь. Моя мама помнит свои детские путешествия на чердак в родительском доме, где в углу стоял сундук с фасонными сапожками на каблучках времен Стешиной юности, в которых она когда-то прогуливалась по Самаре. Правда, в 1940-х, утратив мягкость кожи и изящество форм, обувь реанимации уже не подлежала. 

В семье Быковых было четверо детей: Степанида, Никита, Александра, Сергей и Клавдия. После смерти жены отец вскоре снова женился, и старшую дочь вернули в деревню нянчить младших. Они потом всю жизнь так и называли Стешу «нянькой». По классически-сказочным канонам, желанием мачехи было поскорее сбыть с рук чужих детей. И когда к старшей падчерице заслали сватов Демидовы, родители тут же согласились. Желания Стеши никто не спрашивал. И по прошествии долгой совместной жизни можно сказать, что для неё, хоть и «стерпелось», но так и не слюбилось. Помню, бабушка с дорогой душой рассказывала мне про какого-то паренька из Самары, который ей нравился, который до революции за ней ухаживал, дарил какие-то ленточки-орешки. А про деда никогда и не вспоминала, будто и не было 40 лет супружества. Во всяком случае, при мне не вспоминала.

Про остальных детей Быковых известно немного. Быковская порода наделила их небольшим ростом и худощавым телосложением. Стеша была русоволосой, прямой нос с едва заметной горбинкой, глубоко посаженные серо-голубые глаза. Брат Никита жил в другом селе, но часто навещал любимую «няньку». Он стал хорошим агрономом, давал грамотные рекомендации по огородничеству, иногда привозил сортовые особенные семена, и всё в демидовских огородах росло и колосилось. Да и труд, конечно, вкладывали немалый.

Сестра Клавдия

Клавдия Быкова-Самарина,
младшая сестра бабушки и Николай

была намного младше Степаниды. Девушкой она слыла веселой и заводной, была первой плясуньей и певуньей, голос имела великолепный, в детстве пела в церковном хоре. Примерно в середине 1930-х Клавдия вышла замуж за Петра Самарина и родила ему двоих детей: Раису и Юрия. Петр погиб на войне. Голодные военные годы дети Самариных пережили в Спиридоновке под Стешиным крылом, на деревенском молоке и яичках. 
Клава работала и могла приезжать к сестре, чтобы навестить детей, только по выходным. Зато тут уж начиналось настоящее веселье: топили баньку, собирали на стол, выставляли самогоночку, пели песни. В этом плане сестры были, похоже, очень разными. Моя бабушка запомнилась мне доброжелательной, но в словах и эмоциях сдержанной. Не припомню, чтобы она всерьёз даже пригубила рюмку.

После войны у Клавдии был гражданский брак с румынским мужчиной по имени Николай, чья фамилия забылась, да и не имела больше к нашей семье никакого отношения. Клава умерла от подпольного аборта в 1949 году. Рае было 12, а Юре – 8 лет.

Раиса Самарина

Когда это случилось, бабушкина старшая дочь Настя и ее муж Иван хотели было усыновить детей, они ведь и росли-то у Демидовых в семье, но вмешалась родня со стороны погибшего отца, и родственница по имени Зинаида оформила над сиротами опеку. 

Клава передала дочери свою музыкальность и хороший голос, но большого толку из этого не вышло. По рассказам, единственное, что рано узнали и полюбили брат с сестрой Самарины, это прикладываться к бутылочке. 

Зато сын Раисы Володя вырос в успешного бизнесмена Владимира Самарина и вроде бы стал владельцем сети первых в Самаре, столь популярных в 90-е, секонд хэндов и еще какого-то бизнеса. Но лично судьба никогда нас не сводила.

Свадьба Володи, сына Раисы Самариной

Деревенские парни. Начало ХХ века

Семья Демидовых
Мой дед Егор Ильич Демидов родился 27 марта 1895 года и был на полгода младше Степаниды. До сватовства они практически не были знакомы друг с другом, не сталкивались даже в деревенских детских играх или на гуляньях. Смолоду дед был физически крепок, любил и силушкой помериться в деревенских кулачных боях, и в крещенских купаниях принимал участие. Нрава был доброго, спокойного. Незадолго до 1910 года мать Егора разбил паралич и она пролежала парализованной в течение 13 лет.

В семье Демидовых было пятеро сыновей, Егор был одним из средних. Он закончил всего 4 класса сельской школы, но как мама рассказывала, обладал отличной памятью, был знающим, деревенские постоянно приходили к нему за советом в житейских делах. И в то же время, уж не знаю про остальных братьев, но Егор отличался не только мягкостью характера и добротой, но и доверчивостью, граничащей с наивностью. Что помогало ему попадать впросак и за что доставалось от строгой жены по полной программе. 

После свадьбы было принято закладывать фундамент дома для молодой семьи. Сыновья Демидовых в свое время переженились, и вроде бы жили в достатке и в собственных домах. Так было бы и с семьей Егора, но дом сгорел, поэтому молодая семья довольно долго жила в плохонькой избушке чуть ли не с земляным полом.

В 1915 году у Егора и Стеши родилась первая дочь Вера, в 1917 - Настя, и дальше дети, как положено, стали появляться на свет с завидной регулярностью. Но выжили не все, да и оставшихся, бывало, кормить было нечем. Революция, разруха, гражданская война, продразвёрстка...

Засушливым летом 1921 года к этим бедам в Поволжье и Приуралье добавился неурожай. По воспоминаниям старожилов, осадков тем летом было не более 80 дней. К середине лета в поволжских деревнях, бывшей «житнице Европы», наступил жестокий голод, сельское хозяйство пришло в совершенный упадок, исчезли крупные крестьянские хозяйства, прежде традиционно производившие большую часть зерна на продажу. В деревнях вымирали семьями, выросла армия беспризорников, доходило до каннибализма, а большевики отбирали всё до последнего зернышка, даже семена на засев. 

Юрий Кугач. Из недавнего прошлого. 

Пик голода пришелся на осень 1921-весну 1922 года. В Поволжье от голода умерло около 5 миллионов человек, что превышает население всей современной Самарской области. Питались совершенно подножным кормом, чего только не добавляли в муку: и лебеду, и крапиву, и картофельную шелуху. Ранней весной детей посылали в лес за первым конским щавелем, да и вообще за любой травой, которая годилась в пищу и шла в болтушку из ржаной муки. Пропала тогда бабушкина русая коса: от недоедания, от недостатка витаминов, от жуткого стресса у людей выпадали волосы и зубы.
Однажды в том голодном 1921году, когда в семье молодых Демидовых было уже четверо по лавкам, ночью у них подчистую украли и без того небогатые съестные припасы, которые зимой хранились в отдельной кладовке. В те голодные годы это было настоящей трагедией. Моя мама родилась на 14 лет позже, в 35-м, но и она запомнила семейное предание в деталях на всю жизнь. 

Из истории. Из-за отсутствия резервов продовольствия, большевикам пришлось обратиться за помощью к иностранным государствам. Основной поток продовольственной помощи пошел в конце 1921 года от негосударственных организаций Европы и Америки, в том числе от Администрации Американской Помощи (ARA - American Relief Administration), существовавшей с 1919 до конца 30-х годов XX века. 

Хотя первоначально в ее задачи входило осуществление плана американского правительства по обнесению колючей проволокой расползающегося по Европе большевизма, который если нельзя остановить силой, то можно остановить продовольствием и порядком. «Большевизм - это голод и хаос» (президент Вудро Вильсон).

Тем не менее. В июле 1921 года, в ответ на просьбу Максима Горького об оказании помощи голодающей России, руководитель Американской Помощи Герберт Гувер направил ответное письмо, в котором указал ряд обязательных для выполнения Советской стороной условий и определил, что помощь предназначалась исключительно для детей и больных, определяемых АРА. Согласно этим правилам, пищу в столовых могли получать дети в возрасте до 14 лет, прошедшие медицинское обследование и признанные голодающими. Каждый ребенок, прикрепленный к столовой АРА, должен был иметь специальную входную карточку (Admission Ticket), на которой делались специальные пометки о посещении столовой. Горячий обед выдавался в строго определенное время. Порция должна была быть съедена в столовой, и уносить ее домой не разрешалось.

1 сентября 1921 года американское судно «Феникс» с продовольствием прибыло в Петроград,6 сентября там открылась первая столовая АРА. Четыре дня спустя открылся питательный детский пункт в Москве. В первые недели сентября американские представители в Петрограде сформировали 120 кухонь для 42 тысяч детей.

Но где были голодающие столичных Питера и Москвы, и даже Самары, а где никому неизвестная деревня Спиридоновка... Русская деревня во все времена выживала, как могла.

Ходили слухи, что в Пензенской губернии было не так голодно, как в Самарской, и мужики из Спиридоновки и окрестных сел регулярно отправлялись на поезде из Кинеля в Пензу в надежде выменять на вещи или соль хоть какие-то продукты. Отправлялся со всеми и Егор Ильич. Но каждый раз происходили досадные недоразумения: то его обворовывали, то он терял мешок с вещами, а то и вовсе... проигрывался в карты. Играть-то он умел, но играл честно, а жульё всегда знает, к кому подсесть и как обжулить. У некоторых на лбу крупным шрифотом написано, что они простодыры. Егор Ильич был как раз из этих. В общем, по разным причинам, но с неизменно-плачевным результатом, «добытчик» приезжал домой без вещей, без денег, без продуктов. Хорошо, с головой на плечах. Вот тогда-то и уплыло всё нарядное Стешуткино наследство от богатой бабушки, как не бывало. Остался один сундук.

А ведь именно хлебная торговля создала благополучие нашего славного города. 

“По количеству собираемой пшеницы 

и вообще хлеба, 

по расчёту на душу населения, Самарская губерния 

стоит на первом месте между губерниями империи, 

а по среднему годовому избытку хлеба, 

поступающего на вывоз за границу, на втором месте” 

( городской голова дореволюционной Самары Петр Алабин).

Но до конца своей долгой жизни бабушка Степанида сохранила живой интерес к модам и к швейному делу. В мои студенческие годы в конце 70-х она очень любила принимать участие в обсуждении фасонов внучкиных нарядов. Я крутилась у зеркала, а бабушка на пальцах показывала, где, по её разумению, следовало сделать оборки, брыжи и прочие декорации... но когда это молодёжь слушала старших.

В конце 20-х коммунисты начали сгонять народ в колхозы и раскулачивать мало-мальско крепких хозяев. Так некоторые из братьев Демидовых, живших в добротных домах, попали под раскулачивание. А когда пришли к Степаниде и Егору, брать в их земляной избушке было нечего, кроме полуголодных ребятишек. В те времена семья жила беднее бедного, получилось, что это и спасло. В период массовой коллективизации 1930-х гг. были раскулачены и репрессированы десятки жителей села. Об этом есть информация в "Самарской Книге памяти".

(Продолжение следует)

История семьи Демидовых. Гл.1. Самара, село Спиридоновка. ХХ век.

5 лет назад я начала этот блог, чтобы делиться впечатлениями о нашей кочевой на тот момент жизни, о путешествиях, имея ввиду, прежде всего, семью, друзей, и, главным образом, маму. Чтобы она не скучала и была в курсе нашей жизни. Мама всегда с удовольствием читала мои очерки; я их для нее распечатывала, подшивала в папочки, и уж она их читала-перечитывала. Год назад, к маминому 80-летию, по ее же рассказам, я собрала книгу семейных хроник про семью Демидовых. 

Сегодня - полгода со дня маминого ухода из жизни и я хочу, чтобы близкие люди, которым она была дорога, мамины друзья и просто добрые люди прочитали эту книгу.  

Моя мама, урожденная Нина Демидова

В молодости нам трудно постичь простую истину: люди не вечны. И в нашей семейной истории навсегда останутся белые пятна и недостающие звенья, но пусть будет записано хотя бы то, что помню я и то, что рассказали мои родители. Эти записки не генеалогия в чистом виде, это просто история нашей семьи. 

В восходящем родословии идут от известного к неизвестному, то есть начинают писать с определенного человека, а потом идут по восходящим коленам к отцу, деду, прадеду итд. В нисходящем родословии начинают с самого отдаленного из известных предков и постепенно переходят к потомкам. Вот этим путём и пойдём.

К сожалению, большинство бывших советских людей, к которому принадлежим я и мои родители, не знает почти ничего или крайне мало о своих предках. Кого здесь винить... революцию 1917-го, Советскую власть, при которой знать и помнить было опасным занятием? Войну, унесшую жизнь моего второго деда и уничтожившую архивы? Власть вообще учила скрывать, не помнить, молчать о предках.

С 1722 года для православного духовенства в России было установлено повсеместное ведение метрических книг в двух экземлярах, и в старые добрые времена отыскать свои корни было не самым сложным занятием. Один экземляр отправлялся в архив консистории, второй оставался в церкви и включал все виды регистраций: родился-крестился-женился итд. Беда в том, что метрические книги велись только до 1918 года, позже регистрация всех актов была передана в городские, уездные, волостные земские управы, а позже в отделы ЗАГС. Наши архивы находятся в плачевном состоянии, многие документы пропали во время войны, у архивистов нет времени и возможности отвечать на генеалогические запросы, так как в первую очередь они должны выполнять запросы социальные (например, для начисления пенсий). Так что наше семейное древо не дюже ветвисто, но уж какое есть.

Глава 1. Моя бабушка

Любовь, Тепло, Пирожки и как у Христа за пазухой

Демидовы
Степанида Николаевна и Егор Ильич
село Спиридоновка Самарской области

Когда я ходила под стол пешком, и даже когда выросла выше стола, я ещё долго любила проводить время со своей бабушкой. Деда, Егора Ильича Демидова, я не знала, он умер за 6 лет до моего рождения. После его смерти, продав дом в Спиридоновке, бабушка перебралась в Куйбышев к старшей дочери Насте и ее мужу. Тетя Ася и дядя Ваня Старичковы жили в посёлке нефтяников на окраине города в Куйбышевском районе, единственном, расположенном за рекой Самара. Рабочий поселок возникновением был обязан Куйбышевскому нефтеперерабатывающему заводу (КНПЗ), который начали строить в 1943 году. У поселка, на выбор, было 2 оригинальных имени: Соцгород (по имени железнодорожной платформы) и 116-й км (расстояние от Сызранского моста до платформы Соцгород).
Первые 6 лет своей жизни я провела на «стошке» (как теперь называют поселок). Мне он запомнился зеленым, уютным, с малоэтажной застройкой (ну, если не считать хрущобы высотками).

С площадью и скверами перед ДК "Нефтяник", с тенистыми улицами и удобными для детских игр дворами. На всю жизнь у меня осталась симпатия к тихим провинциальным городкам. Сначала мои родители получили комнату в коммуналке неподалеку от бабушки, а потом целую однокомнатную квартиру в хрущёвке на улице Зелёной. И пока мы там жили, я бывала у бабушки (на Калининградской, 50 А), наверное, чаще, чем дома. Других бабушек-дедушек у меня не было, папа вырос в детдоме.

У моей бабушки Степаниды Николаевны (мы все ласково называли ее бабуся) от четырех дочерей шестеро внуков: Толик, Люда, Валера и Володя, Галя и я. Ой, чуть не забыла ещё про одну внучку Лену, младшую дочь Лили. Но мы настолько мало знали о жизни маминой сестры Лили, что о её второй семье мне нечего сказать, кроме того, что жили они в Ташкенте. В конце 90-х Лена с отцом переехали в Тверь.
Толик Богатов родился 17 января 1946 года.

Люда Старичкова - 26 октября 1953 года.
Валера Сергеев - в июне1954 года.
Лена Голубева - 5 августа 1959 года.
Володя Сергеев - 13 января 1960 года. 
Галя Голубева - 9 февраля 1966 года.

Само собой, наши посиделки сопровождались разговорами и историями. Порой они завораживали, порой были пропущены мимо ушей, порой я снисходительно поправляла бабушку в неправильном толковании истории, ведь в школе рассказывали всё иначе. В воспитании бабушка придерживалась ненавязчиво-поучительного повествования в третьем лице, вроде того «вот одна у нас тут курила, курила да умерла». Это когда она справедливо заподозрила меня на 2-м курсе института во вредной привычке. Вместо вопроса «зачем» она задавала вопрос « к чему добру».

Про положительных и обаятельных, с бабушкиной точки зрения, мужчин она начинала рассказ с описания: «Высокий, интересный, не пьёт и не курит...». А если уж мужчина был ещё и военным, то, как потенциальный претендент на руку и сердце, он проходил по высшему разряду. Бабушка, хлебнувшая в жизни материальных тягот, желала внучке финансовой обеспеченности. А военные, по её разумению, как раз относились к категории 100%-но обеспеченных граждан: как питанием и обмундированием (вплоть до белья, что бабушка тоже отмечала), так и жильем. Ну что ж, бабушка делала разумные выводы на основании собственного жизненного опыта. Думаю, немалую роль в приоритете военных относительно гражданских лиц сыграли несколько лет жизни с семьей средней дочери в Молдавии, где бабушкин зять был начальником погранзаставы.  Ну, Сергеевы жили там действительно неплохо, особенно по сравнению с голодным Поволжьем. Кроме того, Иван Васильевич был не просто военным, но прирожденным хозяйственником: сам жил и другим давал. 

Рассказывая о жизни в первые годы после революции, бабушка ставила знак равенства между деревенской голытьбой и лодырями-болтунами. Быть батраком было проще, вольготнее, да и безопаснее, чем хозяином: накормят, заплатят и голова не боли ни про урожай, ни про скотину, ни про механизацию своего хозяйства. Благополучие среднего крестьянина, а по советской терминологии, кулака и мироеда, основывалось не только и не столько на фамильных капиталах, сколько на трудолюбии, сметливости, хозяйственности. 

Я часто принималась дискутировать с бабушкой, потому что в советской школе нам же предлагали иную версию событий. А вот неграмотная, но мудрая моя бабуся спорила с грамотной, но бестолковой внучкой, не навязывая своего взгляда на жизнь. Эта жизнь вообще приучила ее к очень аккуратному и дозированному общению на определенные темы. Отчасти поэтому так много белых пятен в нашей семейной истории. А ведь и в самом деле оказалось, что после революции властью наделили как раз завзятых деревенских бездельников под девизом «отнять и поделить». И они отнимали и делили то, что создавали другие.

Я имела наглость учить свою бабушку Истории! Которую она в полной мере прочувствовала на себе, а не прочла, как я, параграф в учебнике о коллективизации. Как жаль, что я была глупа и безапелляционна настолько, что не дала себе труда запомнить бабушкины рассказы, не отнеслась внимательно к семейному родословию.

Из истории села Спиридоновка

Поселение было основано вдоль старого русла реки Самара, вероятнее всего, во второй четверти XVIII века. К тому моменту Самарская область была давно освоена русскими, и всегда была одной из самых многонациональных в России.

Интересно, что на месте будущей Спиридоновки когда-то поселилось сразу три народа. Первоначально село делилось на два «конца» – Хивы, где проживала мордва-мокша и Томыловка, где проживала мордва-эрзя. Делились эти поселения по озеру Уренскому. Километра за два от Томыловки на склоне горы располагалось татарское поселение Просвет. В 1799 году была построена мечеть. А в ХХ веке все три поселения слились в единое село. Но местным татарам до конца ХХ века удавалось сохранить свою культурную идентичность. И даже в колхозные времена в селе оставалось много единоличников.
С момента постройки храма в 1833 году и образования православного прихода поселение получило статус села. Спиридоновка стала культурным центром для близлежащих деревень. В 1928 году Спиридоновский сельский совет вошел в Кинельский район Средне-Волжского края. В период массовой коллективизации 1930-х гг. были раскулачены и репрессированы десятки жителей села. В 1930 году на территории Спиридоновского сельского совета было уже 3 колхоза: «Красная Армия», «Политотдел» и «Красный партизан».

Итак, моя бабушка Степанида Николаевна, в девичестве Быкова, родилась 12 ноября 1894 года в деревне Спиридоновка Самарской губернии. Её бабушка по матери Анастасия Васильевна Мельникова, купеческого зажиточного рода, любила и выделяла любезную и уважительную внучку, баловала и наряжала. Когда Стешутка была на выданье, бабушка подарила ей красивый кованый сундук такой длины, что все платья и 21 подаренная юбка помещались во весь рост.

Бабушка Анастасия водила близкое знакомство с состоятельной купчихой Марией Гавриловной Аржановой, у которой были связи не только в Самаре, но и в столичных городах, Москве и Петербурге. Благодаря дружбе со Стешиной бабушкой, Аржанова взяла в свой богатый купеческий дом девочку-подростка, когда ей было лет 14-16, взяла не столько в услужение, сколько в компаньонки с перспективой научить грамоте. Стешино будущее казалось вполне предсказуемым и светлым.

Из истории семьи купцов Аржановых.

Самарский купеческий род Аржановых вёл своё начало от уральских казаков-староверов, прибывших в Самару во второй четверти XIX в. Аржанов Семён Леонтьевич был купцом 1-й гильдии и потомственным почётным гражданином Самары (1875-1903). Семья Аржановых считалась второй в самарском регионе по размаху своего бизнеса. Они были крупнейшими хлеботорговцами, землевладельцами, пароходчиками, имели несколько мельниц, активно занимались благотворительностью.
Место для своего дома Аржановы облюбовали неподалеку от мельницы и в 1868 году построили великолепный особняк, перестроенный в 1898 по проекту известного самарского архитектора Александра Щербачёва. Сейчас в этом особняке на ул. Казанской (теперь ул. Алексея Толстого) находится Торгово-промышленная палата, и здание до сих выгодно отличается от соседних. У Аржановых было несколько особняков в Самаре. Погуляв по историческим сайтам о Самаре, я не нашла упоминания о Марии Гавриловне Аржановой, что странно, поскольку эта семья была в Самаре на виду. Очень известна была Вера Леонтьевна Аржанова, которая вышла замуж за купца Шихобалова. Не исключено, моя мама перепутала имена, дело-то давнее. Или это была другая фамилия.

Сыновья Марьи Гавриловны к тому времени уже выросли и разъехались. Стеша прожила в доме Аржановых несколько счастливых лет, намечтала себе в будущем выучиться грамоте и остаться жить в городе. Ей совсем не хотелось возвращаться к тяжелому деревенскому быту, и о женихе мечталось о культурном и городском, но... планы расстроились, когда умерла мать. Это случилось примерно в 1910-12 гг. Точная дата и причина ее смерти неизвестны.

Фотографии дореволюционной Самары

 Продолжение следует